Повернувшись к чемоданчику, Барни спросил:

- Сделал?

Чемоданчик ответил:

- К сожалению, вы все еще вполне пригодны, мистер Майерсон. Можете выдержать стресс в десять Фрейдов. Мне очень жаль. Однако у нас в запасе еще есть несколько дней. Мы только начали.

Войдя в спальню и взяв белье, Рони Фьюгейт начала одеваться.

- Подумать только, - вздохнула она. - Если вас призовут, мистер Майерсон, и отправят в колонию…, может статься, что я займу ваше место.

Она улыбнулась, приоткрыв великолепные, ровные зубы. Это была мрачная перспектива. И способность к ясновидению немногим ему помогла. Причина и следствие находились в идеальном равновесии, и сказать что-либо об окончательном результате было невозможно.

- Ты не справишься, - сказал он. - Ты не справилась даже в Китае, а это было относительно несложно с точки зрения анализа распределения вероятностей.

Однако когда-нибудь ей это удастся - Барни мог без труда это предвидеть. Она была молода и весьма талантлива. Единственное, что ей требовалось, чтобы с ним сравниться - а он был лучшим в своей профессии, - это несколько лет практики. По мере того, как он осознавал текущую ситуацию, он все яснее отдавал себе в этом отчет. Весьма вероятно, что его призовут, а если даже и нет, то со временем Рони Фьюгейт отберет у него престижное место, до которого он добирался ступенька за ступенькой долгие тринадцать лет.

Довольно специфическое решение проблемы: отправиться с ней в постель. Интересно, как он до этого додумался?

Наклонившись к чемоданчику, он тихо сказал:

- Объясни мне, с чего, черт возьми, я решил…

- Я могу ответить, - крикнула из спальни Рони Фьюгейт. Она поправляла перед зеркалом плотно облегающий бледно-зеленый свитер. - Ты сказал мне это ночью, после пятого бурбона с содовой. Ты сказал… - Она не договорила, в глазах ее заблестели веселые искорки. - Это было не слишком изящно. Ты сказал: "Если нельзя их победить, их надо полюбить". Только вот, мне неудобно это говорить, но ты употребил несколько другой глагол.